03:53 

Оригинальный сценарий EQ, часть 2

Узнал. Кстати, так я и думал.
Продолжение истории, "как все было на самом деле планировалось изначально".
Впервые появляются Дюпон и Брандт. Дюпон полностью похож на себя, привычного по фильму, а Брандт - совсем не похож. Прекрасные монологи Отца, к сожалению, отсутствуют - в этой части наличествует то, что было запланировано до них.
Автор сценария: Курт Уиммер (Kurt Wimmer)
Перевод: Эйтн (Eithne-Ame)
Вычитка: Миднайт (Половина Ночи)

Часть вторая
В которой описание отношений Престона и Партриджа выносит мозг подчистую

#Сумерки, Дворец Правосудия

Величественное строение, на коньке крыши громадное белое «Т».

#Сумерки, в кабинете вице-консула

В конце просторного помещения находится стол, Престон стоит напротив него по стойке «смирно». За столом сидит человек в элегантном костюме, рядом с ним стопка бумаг, на которые он проставляет печать – герб Тетраграмматона, фигурную «Т».
Прямо за ним в стене прорезь в виде огромной «Т», сквозь нее льются солнечные лучи.
Взгляд Престона падает на больших размеров глобус на фигурном пьедестале, стоящий у стола. Через всю Северную Америку узорчатым шрифтом написано «Либрия».
На меньших континентах виднеются другие надписи: Ксайликс, Энтропия…
Дружественные, как полагает переводчик, политические режимы. Энтропия, ага. Как страну вы назовете…
Извините. Не удержался.

Мужчина за столом отодвигает бумаги и в течение одного напряженного момента оценивающе глядит на Престона.

Мужчина:
– Спасибо, что пришли, клерик. Полагаю, вы знаете, кто я?

Престон:
– Да, сэр, разумеется. Вы вице-консул Дюпон, Третий Консулат Тетраграмматона. Голос Отца.

Дюпон (задумчиво):
– Да… это моя должность.
(откидываясь на стуле)
– Я много слышал о вас, Престон. Говорят, что вы истинный Четвертый Всадник Тетраграмматона. Что вас с детства воспитывали в Монастыре, обучая боевым искусствам и тренировке интуиции. Что равных вам нет.

Престон:
– Я лишь делаю свою работу, сэр.

Дюпон:
– Мне также говорили, что вы сильный эмпат и можете найти контрабанду, где бы она ни была спрятана; у вас на нее нюх…

Престон:
– Я на хорошем счету, сэр.

Какое-то время вице-консул внимательно рассматривает Престона.

Дюпон:
– Как вы думаете, откуда у вас эти способности?

Престон:
-Я… не знаю точно, вице-консул. Я просто… ставлю себя на место преступника. Представляю, где бы я спрятал объявленное вне закона.

Дюпон:
– Как если бы вы не приняли дозу либриума. Если бы вы сами были… эмоциональным преступником.
Авторские многоточия надоели мне еще в первой части перевода.
Престон:
– Да, сэр. Именно так.

Дюпон смотрит на него своими живыми, умными глазами.

Дюпон:
– Рейд по Аресту и Взысканию проходил сегодня под вашим командованием?

Престон:
– Да, сэр. Рейд был в закрытой зоне.

Дюпон:
– На этот раз картины, верно?

Престон:
– Да, сэр.

Дюпон:
– И результат?

Престон:
– Сожжены, сэр. Как всегда.

Дюпон:
– Что вы почувствовали по этому поводу?

Престон недоуменно моргает.

Престон:
– Прошу прощения. Я не понимаю.

Дюпон:
– Что вы чувствовали, когда смотрели на горящие картины? Как они испаряются, превращаются в невидимый газ, чтобы никогда больше не предстать перед человеческими глазами?

Престон (все еще в недоумении):
– Я… я ничего не чувствовал. Я только делал свою работу.

Дюпон:
–Да… разумеется.

Секунду он размышляет. Вновь переключает внимание на Престона.

Дюпон:
– У вас есть семья? Дети?

Престон:
– Сын и дочь, сэр. Сын в Монастыре, готовится стать клериком.

Дюпон:
– Очень хорошо. А их мать?

Престон:
– Моя супруга была арестована и казнена за эмоциональное преступление четыре года назад, сэр.

Дюпон:
– Ясно. Вы арестовали?

На долю секунды Престон медлит с ответом.

Престон:
– Нет, сэр, другой.

Дюпон:
– Неужели? Как же вы упустили?

Престон:
– Я… Я задавал себе тот же вопрос, сэр. Я не знаю.

Дюпон глядит очень пристально.

Дюпон:
– Не позволяйте вашей бдительности ослабеть, клерик. Вы все еще нужны в этой битве.

И что-то в тоне Дюпона, которым он произносит эти слова, заставляет Престона чуть ли не чувствовать стыд. Он кивает…

Престон:
– Да, сэр.

Дюпон машет рукой, показывая ему, что он свободен. Секунду Престон ждет, затем резко разворачивается на каблуках и выходит.

#У Дворца Правосудия

Спустившись до середины лестницы, Престон останавливается, глядя в пространство перед собой.
Что-то вспоминает.

#Ночь, рабочие места в Зале Закона

Время позднее, в зале пусто. Престон сидит за столом и смотрит на мониторе цифровую запись своего возвращения из Зоны в полицейской машине.

Престон (на экране):
– Каждый раз, когда мы возвращаемся в город, меня поражает…
(кивает)
– Как далеко мы зашли.

Партридж (на экране):
– Правда?

Ставит на паузу и снова слушает слова Партриджа.

Партридж (на экране):
– Правда?

Его лицо только частично видно на экране. Престон задумывается, затем включает запись с камеры наблюдения у стадиона.

Престон (на экране):
– Спокойно. Здесь никто не хочет тебе вреда.

Мужчина (на экране):
– А должны вообще-то!

Бах! Еще один выстрел над толпой.
Престон включает паузу. Никто из штурмовиков или людей на заднем плане не двинулся и не бросился в сторону.
Кроме одного.
Престон делает приближение – на экране зернистое изображение человека, который с выражением явной тревоги тянется к своему оружию.
Партридж. Испугавшийся за жизнь Престона – своего напарника.
Все-таки все эмоциональные преступники любят Престона, убийцу и слугу закона. (Конец лирического отступления).
Престон долго и тщательно обдумывает эту такую естественную человеческую реакцию, запечатленную на экране.

#Ночь, в раздевалке

Престон стоит перед шкафчиком Партриджа, кончиками пальцев касается закрывающей его ручки.
Ломом вскрывает его.

#Ночь, коридор в жилом доме

Окруженный штурмовиками, Престон стоит в тускло освещенном холле. Он резко стучит в дверь.

Престон:
– Клерик Партридж! Открывайте!

Никто не отвечает. Он кивает команде штурмовиков, которые стреляют по петлям, выбивают дверь и стремительно заходят внутрь.

#Ночь, в квартире Партриджа

Престон в контакте с квартирой, исследует ее. Команда обыска обходит его, проходит в дальние комнаты и сносит там все до основания.

#Ночь, в коридоре

Звуки разрушительного обыска остались позади, Престон выходит в холл.
Замирает, ощущая воздух, входя с ним в контакт. Его взгляд падает на лампу – единственный бросающийся в глаза предмет в неприметном во всех отношениях коридоре.

Он интуитивно двигается к ней, прикасается к ней. Чувствует, что она слабо закреплена и отворачивает ее в сторону…
Его взгляду открывается спрятанное в стене огромное количество капсул с неиспользованным либриумом.
Не мигая, Престон смотрит на смертный приговор своему напарнику.

#Ночь, ворота 34-В

Небольшая колонна машин подъезжает к возвышающимся над дорогой воротам, направляясь в неосвещенное пространство Зоны. Вооруженные охранники встают по стойке «смирно».

Престон:
– Вы подтверждаете, что он выехал через эти ворота сегодня вечером?

Охранник:
– Да, сэр. Судя по нашим записям, в 20:10. И, сэр…

Он замолкает.

Престон:
– Говорите.

Охранник:
– Сэр, мы полагали, что это связано с заданием. Он проезжал через эти ворота каждую ночь на протяжении последних двух недель…

Престон принимает этот последний удар. Поднимает стекло автомобиля и машет водителю. Колонна проезжает через массивные ворота 34-В под внимательным наблюдением команды штурмовиков в ярко-белой форме.

#Ночь, в Зоне

Машина стоит посреди большого пустого перекрестка в неосвещенном, мертвом городе. В тишине разносится ленивый рокот мотора.
Вновь назначенный напарник Престона, Брандт, привлекательный молодей человек, сидит на водительском сиденье.
Он с энтузиазмом смотрит на Престона.

Брандт:
– Надеюсь, ты так же доволен моим назначением, как и я сам. Мне сказали, что это возможность сделать карьеру.

Престон не отвечает. Он молча обводит глазами заброшенный город. Его взгляд скользит по темным силуэтам зданий.

Брандт:
– Но я рад не только поэтому. Ты самый сильный интуит из всех грамматон клериков, это всем известно. Я тоже интуит. Могу учиться у тебя. Как концентрироваться, чтобы не упустить ни одной детали. Как знать, что они чувствуют, до того как они сами это поймут.

Долгая пауза. Наконец, Престон прерывает ее. Кивает в сторону темных шпилей величественного заброшенного собора, виднеющегося в лунном свете.

Престон:
– Он там.

#Ночь, Зона, в соборе

Настоящий собор – все еще существующий пережиток ушедшей эпохи.
На передней скамье сидит Партридж, с обеих сторон от него горят свечи. Он читает книгу в бумажной обложке. Массивные двери собора за его спиной со скрипом отворяются.
Он не отрывает взгляд от книги и продолжает читать. По собору разносится эхо шагов идущего по проходу человека.
Престон останавливается напротив своего напарника.

Партридж:
– Ты всегда это знал. Просто не мог заставить себя поверить.
Переводчик считает, что пейринг состоялся нуничавосвятова.
Краем ствола пистолета Престон приподнимает книгу, чтобы взглянуть обложку. «Йейтс. Стихотворения».

Партридж:
– Всегда нравилось…

Престон:
– Ты потерял рассудок.

Партридж (читает):
Но я – бедняк, и у меня лишь грезы,
Я простираю грёзы под ноги тебе,
Ступай легко, мои ты топчешь грезы...
Перевод из фильма
(поднимает взгляд)
– Престон, ты, верно, грезишь?

Престон:
– Тебе придется пойти со мной.

Партридж смотрит на него, весь в цветных бликах лунного света, пробивающегося через частично разбитую огромную розу.

Партридж:
– Джон, как ты можешь быть к этому равнодушным?

Престон смотрит вверх, на витраж. Снова вниз. Равнодушно.

Престон:
– Тебе нужно пойти со мной. Я сделаю все что смогу, чтобы тебе смягчили наказание.

Партридж:
– Мы оба знаем, что не смягчат.

В полной тишине оба оценивающе глядят друг на друга, освещенные колеблющимся пламенем свечей.

Престон (наконец):
– Мне жаль.

Но Партридж только с досадой качает головой.

Партридж:
– Нет, не жаль. Ты даже не знаешь, что это значит. Это устаревшее слово, означающее чувство, которого ты никогда не испытывал.

Престон молчит.

Партридж:
– Разве ты не видишь, Престон – все ушло. Все, что делало нас людьми, все исчезло.

Престон:
– Я тот, кто я есть. Нет войн. Нет убийств.

В расцвеченном сумраке Партридж находит его взгляд.

Партридж:
– Тогда чем, по-твоему, мы занимается?

Гнетущая тишина. Престон скрипит зубами. Любой другой был бы уже мертв.

Престон:
– Ты неправ. Ты был со мной, ты видел, на что это похоже. Зависть и ярость. Злоба. Ненависть…

Без слов, медленно и печально Партридж кивает.

Партридж:
– Велика цена…

Он кладет руку на темный предмет у себя на коленях.

Партридж:
– Но того стоит.

В мерцающем лунном свете Престон видит, что на коленях у Партриджа пистолет, на котором лежит рука его напарника.
Престон достает собственный пистолет и прицеливается на уровне его глаз. Напарник смотрит мимо дула – в глаза Престона.
Затем он поднимает открытую книгу. Между их взглядами…
И заканчивает разговор. Навсегда.
Взводит курок лежащего на коленях пистолета. Секунда длится бесконечно…
Бах! Престон стреляет сквозь книгу. Его друг падает в стирающую границы цветов тень.
Минуту Престон смотрит на темную фигуру своего давнего напарника и друга, лежащую на скамье.
И чувствует странный, тревожащий холод.
Что-то, какой-то странный, далекий голос стучится в его сознание.
Он поворачивается и видит в дверном проеме темную фигуру, наблюдающую за ним. Человек делает шаг вперед, в рассеянный лунный свет.
Брандт. В его глазах – мрачное возбуждение.

#Ночь, у дома Престона

Автомобиль останавливается у бордюра перед бетонным подъездом, объединяющим входы в здание в десять тысяч квартир – место, где живет Престон.
Престон выходит. Из машины доносится голос Брандта.

Брандт:
– Клерик…

Престон моментально оглядывается. Глаза Брандта сияют.

Брандт:
– Я надеюсь однажды стать таким же безупречным, как ты.

Он захлопывает дверь и отъезжает. Секунду Престон смотрит ему вслед. Что-то с ним… не вполне в порядке.

#Ночь, в квартире Престона

Десятилетний мальчик сидит за кухонным столом и делает домашнее задание. На мальчике – строгая черная форма будущего клерика, такая же, как на детях, выступавших на стадионе.

Англоязычные фанаты дали этим детям очень подходящее, на мой взгляд, название «аколит»; по аналогии с английским «cleric» – священник, «acolyte» – прислужник или приверженец.
По телевизору выступает мужчина. Он открыто говорит прямо в камеру.

Мужчина (на экране):
– Я – Отец.

Он улыбается.

Мужчина (на экране):
– Ты – Отец.

И плавно превращается в женщину.

Женщина (на экране):
– Он – Отец. Мы – Отец.

Затем – в мальчика.

Мальчик (на экране):
– Она – Отец. Они – Отец.

Который становится девочкой.

Девочка (на экране):
– Отец повсюду.

Это Лица Либрии, всегда изменяющиеся, всегда по телевизору, везде, в любое время.
Стоит Престону войти, как мальчик, его десятилетний сын Робби, поднимает голову.

Престон:
– Лиза спит?

Робби:
– Да. Уже примерно час.

Престон кивает, вешает свой плащ. Начинает просматривать почту.

Престон:
– Как дела в школе?

Робби:
– Хорошо, спасибо. А на работе?

Престон останавливается и понимает, что сын сосредоточенно наблюдает за ним, заинтересованный тем, что он может рассказать о своем дне.
И он поражен, как насколько тяжело это произнести…

Престон:
– Мой напарник перестал принимать препарат. Его необходимо было уничтожить.

Мальчик вскидывает голову.

Робби:
– Тебе? Ты убил?

Кратчайший миг.

Престон:
– Да.

Робби смотрит на него сияющими глазами.

Робби:
– Горжусь тобой.

Престон не знает, почему, но произнести это в ответ – все равно, что преодолеть гору.

Престон:
– Спасибо.

#Ночь, в спальне

Престон, давно потерявший жену, ложится на край двуспальной кровати. Вторая ее половина пуста.
Перед тем как закрыть глаза, он долго смотрит на стену перед собой.

Продолжение следует

@настроение: :sleepy:

@темы: Переводы, Оригинальный сценарий

Комментарии
2009-07-06 в 04:13 

Илэра
Белка с о****ми
Eithne-Ame Партридж:
– Ты всегда это знал. Просто не мог заставить себя поверить.

Омг, все мои домыслы были верны :alles:

2009-07-06 в 04:52 

Узнал. Кстати, так я и думал.
Они оба непередаваемы всю дорогу.

2009-07-12 в 03:51 

Stakkars
Великое Дао, скажи, пожалуйста: какого хрена?!
интересно...

     

Equilibrium

главная